Борис Семенович Якоби (21.09.1801 - 27.02.1874) - российский физик и электротехник, член Петербургской Академии наук (1847). Родился в Потсдаме. Учился в Геттингенском университете. В 1834 году переехал в Кенигсберг, в 1835 - профессор Дерптского университета, с 1837 года жил в Петербурге. Работы в области электромагнетизма и его практического применения. Изобрел в 1834 году электродвигатель с вращающимся рабочим валом, открыл явление возникновения обратной э. д. с., построил лодку с электродвигателем, имевшим мощность 1 л. с. В 1838 году изобрел гальванопластику и много сделал для внедрения ее в печатное и монетное дело, для изготовления художественных изделий. Сконструировал ряд телеграфных аппаратов, один из первых построил подземные (кабельные) телеграфные линии, в частности линию Петербург-Царское Село длиной около 25 км. Много сделал для создания отечественного электротехнического оборудования, построил ряд электротехнических приборов - вольтметр, проволочный эталон сопротивления, несколько конструкций гальванометров, регулятор сопротивления и т.п. Работы Якоби сыграли важную роль в организации электротехнического образования в России.
Яблочков Павел Николаевич (Русский электротехник и изобретатель, автор 'свечи Яблочкова', 'русского света') Павел Николаевич Яблочков родился в 1847 году. Он окончил в 1860-ых годах Николаевское инженерное училище и Техническое гальваническое заведение в Петербурге, получив образование военного инженера. Выйдя в отставку, Павел Николаевич переехал в Москву. В 1873 году он был назначен начальником службы телеграфа Московско-Курской железной дорог, где в специальной мастерской проводит опыты по электротехнике. Они и легли в основу его изобретений в области электрического освещения, электрических машин, гальванических элементов и аккумуляторов. В 1876 году Яблочков получил патент на изобретение электрической свечи - дуговой угольной лампы переменного тока. Система электрического освещения ("русский свет"), продемонстрированная Павлом Николаевичем Яблочковым на Всемирной выставке в Париже в 1878 году, пользовалась большим успехом. Начиная с 1880-ых годов Яблочков занимается разработкой и испытанием генераторов электрического тока - магнитодинамоэлектрических машин, гальванических элементов со щелочным электролитом и других электрических устройств. Яблочков участвовал в электротехнических выставках не только в России (в 1880 и 1882 годах), но и в Париже (в 1881 и 1889 годах). Яблочков стал одним из основателей электротехнического отдела Русского технического общества и журнала "Электричество". В 1894 году Павел Николаевич Яблочков умер.
История науки знает немало великих имён, с которыми связаны фундаментальные открытия в области естественных и общественных наук, однако в подавляющем большинстве случаев это - учёные, работавшие в одном направлении развития наших знаний В XX в. такой же по значению величиной в области естественных наук стал Владимир Иванович Вернадский. Вернадский Владимир Иванович (1863 – 1945)- советский естествоиспытатель и мыслитель, академик АН СССР (1912), академик АН УССР (1919) общественный деятель. теории биосферы, радиогеологии, гидрогеологии. Основоположник комплекса современных наук о Земле - геохимии, биогеохимии, радиогеологии, гидрогеологии генетической минералогии, учения о живом веществе. Создатель многих научных школ. Академик АН СССР (1925; академик Петербургской АН с 1912; академик Российской АН с 1917),. Профессор Московского университета (в 1898-1911). Идеи Вернадского сыграли выдающуюся роль в становлении современной научной картины мира. В центре его естественнонаучных и философских интересов — разработка целостного учения о биосфере, живом веществе (организующем земную оболочку) и эволюции биосферы в ноосферу, в которой человеческий разум и деятельность, научная мысль становятся определяющим фактором развития, мощной силой, сравнимой по своему воздействию на природу с геологическими процессами. Учение Вернадского о взаимоотношении природы и общества оказало сильное влияние на формирование современного экологического сознания. Развивал традиции русского космизма, опирающегося на идею внутреннего единства человечества и космоса. Организатор и директор Радиевого института.В дореволюционный период принимал активное участие в освободительном движении. Боролся за академические свободы, отстаивал демократические принципы решения аграрного и национального вопросов. Труды Вернадского обогатили научное мировоззрение рядом диалектических выводов и положений, сыграли значительную роль в становлении современной научной картины мира. В центре его исследований – разнообразные философские иметодологические проблемы; многообразие пространственно-временных состояний материи, структура и свойства времени, логика опытных и наблюдательных наук, соотношение эмпирического и теоретического в научном познании, строение науки и общие закономерности ее развития, социальные функции науки. Вернадский был одним из создателей антропокосмизма – системы, в которой естественно-историческая, природная (в широком смысле - космическая) и социально-гуманитарная, человеческие тенденции развития науки гармонично сливаются в единое целое. Он, несомненно, принадлежал к тем немногим в истории не только своего народа, но и человечества, кому было по силам охватить могучим умом целостность всей картины мира и стать провидцем. Труды В.И.Вернадского не только внесли огромный вклад в развитие многих разделов естествознания, но и принципиально изменили научное мировоззрение XX века. Определили положение человека и его научной мысли в эволюции биосферы, позволили по-новому взглянуть на окружающую нас природу как среду обитания человека, поставили много актуальных проблем и наметили пути их решения в будущем. Одно из величайших достижений естествознания XX в. - учение Вернадского о биосфере, области жизни, объединяющей в едином взаимодействии живые организмы (живое вещество) и косное вещество. Владимир Иванович Вернадский верил в человеческий разум, ему никогда не была свойственна философия пессимизма.
Наследие Винера незримо работает на каждого, кто садится за компьютер.Миллионам программистов и сотням миллионов пользователей интернета известно слово "кибернетика", и они что-то слыхали о Норберте Винере: то ли он компьютер изобрел, то ли Сеть придумал - короче, один из предшественников Билла Гейтса.На самом деле, вычислительные машины изобрели без Винера, интернет появился, когда его уже не было на свете, а что касается магнатов бизнеса, то винеровские книги полны саркастических замечаний в их адрес.Несомненно, вселенской славе Норберта Винера немало способствовали его наружность и личный стиль.Про президента Гардинга говорили, что родная Республиканская партия выдвинула столь непримечательную персону за одно то, что "он обладал внешностью президента Соединенных Штатов". Изобретатель кибернетики был примечателен очень многим, но то, что он вдобавок ко всему этому обладал еще и внешностью великого ученого, отрицать не рискнет никто.Винер идеально попадал в образ классического профессора из анекдота: бородка клинышком, очки с толстыми стеклами, невероятная неуклюжесть и неловкость, путаная и бессвязная речь. Отпечаток некоторых из этих качеств лежит даже на его трудах, включая и легендарную книгу "Кибернетика или управление и связь в животном и машине" (1948).Лекции он якобы читал так. Подходил к доске, что-то писал на ней мелом и тут же, недовольно бормоча под нос: "Неверно, неверно", - стирал. Потом писал и стирал снова и снова. Через два часа произносил: "Теперь, пожалуй, все", и, не глядя на слушателей, выбегал из аудитории.Многочисленность баек такого рода - верный признак популярности их героя среди учеников и коллег. Несмотря на чудаковатый, а попросту - несносный нрав, в котором сам Винер охотно и даже с некоторым самодовольством признавался, число специалистов из разных областей знания, с которыми он не только дружил, но и выполнял совместные работы, впечатляет.Еще больше впечатляет география этих совместных трудов. Норберт Винер подолгу работал в Англии и в Германии, в Китае и в Мексике. К началу 20-х годов, совсем еще молоденьким доктором наук, абсолютно неизвестным широкой публике, он был уже своим человеком в главных научных центрах Европы - ничуть не меньше, чем в родном Массачусетсском технологическом институте.Винер был учеником и другом британского философа Бертрана Рассела и создателя математического аппарата теории относительности Давида Гильберта, он близко сотрудничал с корифеем квантовой механики Максом Борном и мексиканским кардиологом Артуро Розенблютом. Легендарный в Америке Вэнивар Буш, строитель мостов между наукой, большим бизнесом и государством, один из отцов американского ВПК, конструктор и организатор производства быстродействующих вычислительных машин, тоже еще с 20-х годов был приятелем и покровителем Норберта Винера.Позднее, уже после Второй мировой войны, когда Винер решил сформулировать принципы кибернетики (в приблизительном переводе с греческого: навигация, управление) - научной дисциплины совсем новой и ни на какую другую в отдельности не похожей, то глубокое знакомство с самыми разными сферами знаний оказало ему неоценимую услугу.Настолько же неоценимой была и услуга мирового научного сообщества. Оно давно знало Винера, уважало его, и странноватый математический трактат с амбициозными экскурсами в философию, биологию и социологию не показался коллегам выходкой дилетанта и не был проигнорирован, что вполне могло бы случиться, окажись его автором человек со стороны.Дружное одобрение авторитетных ученых сразу же привлекло к "Кибернетике" внимание широких масс научной молодежи и почти сразу же - просто широких масс. Разумеется, рядовые люди таких книг не читают. Общественное мнение откликается на интеллектуальные озарения знатоков лишь тогда, когда готово услышать от них некие важные для себя вещи.На рубеже 50-х годов прошлого века такая готовность была налицо. Притом Винер сумел не только вызвать к себе общественный интерес, но и надолго удержаться в его фокусе. Корневая причина того, что его мысли так пришлись ко времени, не только в том, что он был ярким и успешным ученым, весьма ценимым людьми своего круга, но также и в том, что по рождению и воспитанию Норберт Винер не был и не мог быть человеком, сосредоточенным только на науке.В конце позапрошлого века состоятельная еврейская семья, в которой ему суждено было родиться, переселилась из города Белостока (Российская империя) в Соединенные Штаты. Ее глава, весьма известный уже филолог Лео Винер, будущий отец Норберта, стал профессором на кафедре славянских языков Гарвардского университета. Родившийся уже на новой родине в 1894-м, Норберт Винер, кажется, толком не говорил по-русски, хотя его отец, свободно владевший несколькими десятками языков, помимо прочих своих трудов, перевел с русского на английский двадцатичетырехтомное собрание сочинений Льва Толстого.Норберта ждала малоприятная судьба вундеркинда. Буквально с колыбели его обучали чтению, прививали вкус к знаниям и требовали невероятных успехов. Вкус привили, и успехи были очевидны, но расплачиваться за них пришлось одиночеством: он учился в школе второй ступени - ребенком среди подростков, потом в университете - подростком среди взрослых. В 18 лет Винер защитил докторскую диссертацию в Гарварде.Любопытно, что переход к размеренной профессиональной карьере наш герой совершил лишь семь лет спустя после этого знаменательного достижения, когда в 1919 году устроился на кафедру математики Массачусетсского технологического института (МТИ), где (с перерывами на многочисленные зарубежные поездки) проработал всю оставшуюся жизнь, немало способствуя превращению довольно скромного поначалу высшего учебного заведения в гордость Америки и кузницу нобелевских лауреатов.А между 1912-м и 1919-м Норберт Винер, как он потом выразился, "вкусил радость свободного труда". Он позанимался философией науки у Рассела в Кембридже, математикой - у Гильберта в Геттингене, с любопытством понаблюдал за работой Резерфорда, основателя ядерной физики. Затем вернулся на родину и неохотно провел недолгое время в элитном Колумбийском университете, показавшемся ему после Европы весьма провинциальным ("бесконечные претензии, которые я предъявлял всем и каждому по поводу того, что со мной недостаточно считаются, и неумение играть в бридж сделали меня притчей во языцех всего общежития").Потом он несколько раз пробовал себя как преподаватель, работал на заводах "Дженерал электрик", немножко послужил в армии Соединенных Штатов , прочувствовал даже вкус журналистского куска хлеба и только после этого стал тем профессором Винером из МТИ, в качестве которого и вошел в историю.Дарвинизм, захвативший его воображение еще в раннем детстве, и бульварная литература ужасов, которой он увлекался подростком, философские аспекты теории относительности в рафинированном изложении Бертрана Рассела и тонкости составления таблиц стрельб, освоенные на артиллерийском полигоне, математические озарения, посещавшие его в обществе геттингенских светил, и киношки с немыми фильмами, где он отдыхал душой от общества коллег, играющих в бридж, - все это со временем пошло в дело, стало материалом, из которого Винер потом вылепил "Кибернетику" и книги, ставшие ее продолжением.Сами по себе счетные машины не были ни новинкой, ни экзотикой даже на заре научной карьеры Норберта Винера. Это и давным-давно вошедшие у нас в быт счеты, и вошедший менее давно, но зато во всем мире, арифмометр. Не говоря уже о не вошедшей в быт, но очень привлекавшей специалистов механической вычислительной машине Чарлза Бэббеджа, английского изобретателя-самородка ХIХ века.Накануне Второй мировой войны в Америке уже появились быстродействующие (по тогдашним понятиям) цифровые вычислительные машины, использующие двоичную систему счисления.Норберт Винер пришел к мысли, что именно такие машины - самый подходящий инструмент для быстрого решения дифференциальных уравнений в частных производных, которыми он занимался. Именно к таким уравнениям сводятся очень многие практические задачи. Первый шаг к кибернетике был сделан.Вторым шагом стали изыскания Винера в военные годы. Он занимался разработкой систем управления стрельбой зенитной артиллерии, придумывая математические модели, которые выдавали прогноз будущего положения вражеского самолета, основываясь на наблюдениях за траекторией его полета в прошлом. Задачи такого рода стали затем типовыми для вычислительной техники.Ключевая мысль "Кибернетики": возможность передавать и получать информацию вовсе не является привилегией людей. Поэтому нет непреодолимой границы между естественным человеческим разумом и искусственным разумом машины."Когда "Кибернетика" стала научным бестселлером, все были поражены, и я не меньше других", - вспоминал потом Винер.Вполне могло получиться так, что Норберт Винер не съездил бы вовремя в Париж, не получил бы столь удачного совета и не написал бы "Кибернетику". Сама по себе эта книга не содержала каких-либо новых открытий. Компьютерная техника стремительно развивалась без всяких подсказок. Что бы, собственно, изменилось, если бы и книга "Кибернетика" не вышла, и слова такого никто бы не придумал?Есть такое выражение: "Книга, сделавшая эпоху". И к нашему, и к большинству других подобных случаев куда лучше подходит - "эпоха, сделавшая книгу". Эпоха буквально требовала "Кибернетику".Немного спустя после Второй мировой войны - сначала по западную, а еще через несколько лет и по восточную сторону железного занавеса - невероятно укрепилась вера в быстрое и простое решение всех человеческих проблем через развитие науки и техники. Отнюдь не только коммунисты и социалисты загорелись мыслью, что и само общество, и его развитие поддаются некоему "научному" моделированию.В один могучий порыв сливались и обожествление чудотворцев-технократов, и взлет научно-фантастической беллетристики, и экзальтированный интерес к освоению космоса, и возвращение забытой с 20-х годов романтической моды на великих ученых. В подобной атмосфере общественное мнение никак не могло пройти мимо такой жемчужины, как "искусственный разум".Разумеется, в конце 40-х "Кибернетику" в СССР прокляли . Но всего десять лет спустя у нас была опубликована сначала эта книга, а затем и прочие винеровские сочинения.А летом 1960-го заморского гостя с распростертыми объятиями принимала в редакции журнала "Вопросы философии" сборная команда ученых и партийных пропагандистов во главе с "философом", академиком Митиным, истинным бичом и гонителем генетики и всех прочих лженаук.Хотя роботы в том виде, в котором их ждали полвека назад, нынче встречаются, в основном, как детские игрушки, а к моделированию экономики и социальной жизни сейчас подходят куда осторожнее, чем 30-40 лет назад, но нынешний мир - подлинный мир компьютеров. Без них немыслимы ни техника, ни наука, ни новейшее искусство, ни просто быт современного человека.Интернет - это не столько диалог с неким искусственным разумом, сколько небывалое доселе средство коммуникации, вход в несметное множество искусственных миров, сотворенных людьми с помощью компьютеров. Происходит не борьба людей и машин, о которой некогда с таким азартом рассуждали, а объединение тех и других во всемирную суперсистему. Много ли в этом от Норберта Винера и от его кибернетики? Не столь уж мало.Уже в конце 40-х, имея дело с машинами без экрана, клавиатуры и мыши, участники организованного Винером семинара в МТИ пришли к чрезвычайно перспективной мысли, что вычислительная машина - это не только инструмент расчетов или прообраз искусственного разума, но и средство коммуникации.Там же родилась идея интерактивности, без которой немыслим интернет, - то есть такого режима, в котором человек и компьютер находятся в состоянии постоянного обмена информацией. Для решения этой проблемы придумали алфавитно-цифровую клавиатуру. То, что нынче самоочевидно, было тогда невероятным прорывом вперед.Среди тех, кто собирался в те дни в МТИ пообщаться с Винером и друг с другом, были и будущие создатели первых проектов Сети, реализованных уже после его смерти.Винер - культовая фигура - понемногу забывается. Наследие Винера-ученого незримо работает на каждого, кто сегодня садится за компьютер. АО "Бог и Голем" - на подъеме, и творение пока не бунтует против своего создателя и партнера.
Вокансон Жак де (Jacques de Vaucanson) — французский механик, род. в февр. 1709 г. в Гренобле, ум. 21 ноября 1782 г. в Париже, более всего сделался известен придуманными им автоматами. Из них известнейшими были медные утки, которые порхали, били крыльями, клевали рассыпанный корм; затем флейтист — фигура в рост человека, внутри которой устроены были пружины и меха, проводившие воздух в различные части механизма так, что губы автомата и его пальцы совершали правильные движения по флейте. В 1738 г. Вокансон Жак де показывал эту фигуру в Париже и объяснил ее механизм в брошюре "Le mecanisme du fluteur automate" (Париж, 1738). Многие изобретатели, с тем чтобы привлечь к своему детищу, а стало быть, и к самим себе интерес и внимание публики, умышленно выдавали за перпетуум мобиле различные астрономические приборы, механические игрушки и фигурные автоматы. Особенно много таких автоматов со скрытым приводным механизмом появилось в XVIII в.; число их увеличивалось по мере совершенствования физических, хронометрических и астрономических приборов того времени. В Европе в искусстве создания многофигурных автоматов и разнообразных механических игрушек выделялся французский механик Вокансон. Впоследствии большое число его автоматов было собрано в парижском Музее искусств и ремесел, где наряду с изобретениями Вокансона сохранилась также обширная коллекция моделей и оригинальных конструкций вечных двигателей, изготовленных в XVII-XVIII вв.